анализ ленинградки бергольц

Наталья Воронцова-Юрьева - Хроника красного платка. 1940-е (21)

Наталья Воронцова-Юрьева

Хроника красного платка. 1940-е (21)

Name: Наталья Воронцова-Юрьева

- [+6] - [+32] - [+5] - [+1] - [+11] - [+4] - [+3] - [+2] - [+1] - [+2] - - [+10] - [+7] - [+1] - [+2] - [+16] - [+6] - - [+1] - [+6] - - [+4] - - -

1 2 3 4 5 6 8 11 12 13 14 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

14-Окт-2006 06:35 pm Ольга Берггольц тоже ненавидела советскую власть. Но сначала она ее очень любила… Рожденная в 1910 году на рабочей окраине Петербурга и еще ребенком попавшая в большевистский идеологический клей, она с восторгом рассказывала в советских газетах про счастье быть комсомольцем в самой лучшей, самой справедливой стране мира. И с ее стороны это не было пустыми заказными словами – надо понимать, каким человеком была Берггольц и на какое время пришлась ее юность. Берггольц была восторженной комсомолкой. В 16 лет она выходит замуж за поэта Бориса Корнилова, на свет появляется дочка Ирочка. Через четыре года развелись. В начале 30-х подает заявление о приеме в партию – становится коммунисткой. Сходится с Николаем Молчановым, рождается дочка Майя. Через несколько лет обе дочки умрут. В 1938 году в тюрьме расстрелян Борис Корнилов. На Берггольц пишется донос. В декабре этого же года ее тоже сажают в тюрьму – за связь с врагами народа. Исключают из партии. Она беременна. Ее страшно избивают. Она рожает мертвого ребенка. В июле 1939 года ее выпускают из тюрьмы и полностью реабилитируют. В сороковом – восстанавливают в партии. Она снова коммунистка. По документам. Но любви к советской власти в ней больше нет. *** Восьмого сентября 1941 года начнется блокада Ленинграда. Ужас осажденного города будет таков, что советская пропаганда будет вынуждена позвать на помощь даже призрака… В железных ночах Ленинграда По городу Киров идет. И сердце прегордое радо, Что так непреклонен народ… Эти стихи были написаны Николаем Тихоновым в ноябре 1941 года. Не берусь судить, насколько была нужна умирающим ленинградцам эта пафосная баллада про жизнь давно умершего Кирова, который и знать и не знал о тех кошмарах, что наяву переживали ленинградцы. Не берусь судить, насколько это поэтическое напоминание о том, что это не просто город, а «город Кирова», могло обрадовать и вдохновить блокадников героически умирать и дальше. Но даже на простой литературный взгляд эти стихи не более чем конъюнктура. Писала ли подобные фальшивки Берггольц? Конечно, писала. Их писали в то время все. Но не все были способны признаваться в этом – только те, кто наряду с официальным пафосом способен был и на другие стихи. Настоящие. Такие, как у Ольги Берггольц. Фальшивки она будет писать всю жизнь. Настоящие стихи – тоже. Из дневниковой записи Лидии Чуковской (9 января 1957 г.): Я принесла ей [Ахматовой] прошлогодний августовский номер Нового мира со стихами Берггольц … Минуя дежурно-патриотические , я прочитала ей вслух три: Взял неласковую, угрюмую, Я тайно и горько ревную и Ответ. … - Хорошие стихи, - сказала Анна Андреевна. - Особенно первое: Взял неласковую, угрюмую. Оля - талантливая, умеет писать коротко. Умеет писать правду . Но увы! Великолепно умеет делиться на части и писать ложь … и потому сбивается… Да, Берггольц, которой было чуть больше тридцати и которая еще только три года назад была насмерть испугана тюремным пытками и потерей ребенка, научилась писать ложь – не потеряв способности писать и правду. Вслух, по радио, она говорила: Нет, мы не встанем на колени! Не опозорить, не попрать тот город, где Владимир Ленин учил терпеть и побеждать. («Песня о ленинградской матери», 20 августа 1941 г. ) А после тайком писала в дневник правду – и про собственную ложь в том числе… Угаров В.С. Ленинградка (В сорок первом). 1961 г . Из тайного дневника О. Берггольц: « 12 сентября 41 г. …Правильнее всего - умертвить себя самой, потому что кругом позор... Жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен. Позор в общем и в частностях. На рабочих окраинах некуда прятаться от бомб, некуда. Это называлось мы готовы к войне. О, сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи! 24 сентября 1941 г . Зашла к Ахматовой, она живет у дворника, убитого артснарядом на улице Желябова, в подвале, в темном, темном уголку прихожей … матрасишко, на краю, закутанная в платки, с ввалившимися глазами - Анна Ахматова, муза плача, гордость русской поэзии - неповторимый, большой, сияющий поэт. Она почти голодает, больная, испуганная, а товарищ Шумилов сидит в Смольном, в бронированном удобном бомбоубежище и занимается тем, что даже сейчас в трагический такой момент, не дает людям вымолвить живого, нужного как хлеб слова. А я должна писать для Европы о том, как героически обороняется Ленинград, мировой центр культуры. Я не могу этого очерка писать, у меня физически опускаются руки... Она сидит в кромешной тьме, даже читать не может, сидит как в камере смертников. Плакала о Тане Гуревич и так хорошо сказала: Я ненавижу Гитлера, я ненавижу Сталина и ненавижу тех, кто кидает бомбы на Ленинград и Берлин, всех кто ведет эту войну, позорную, страшную.. . О верно, верно! Единственная правильная агитация была бы: Братайтесь! Долой Гитлера, Сталина, Черчилля, долой правительства, мы не будем больше воевать, не надо ни Германии, ни России, трудящиеся расселятся, устроятся, не надо ни Родины, ни правительств - сами, сами будем жить . Этот дневник она убирала в железный ящик и закапывала во дворе. Она знала, что сделает с ней совет

source